— И все-таки: что вы думаете об этом деле, капитан? — спросил Леденев.

— Тут может быть три варианта. Первый: его сбросили с поезда. Судя по данным судебно-медицинской экспертизы, сбросили живым. Мотив? Грабеж или хулиганские побуждения. Второй вариант: самоубийство. Мотив? Тут надо поломать голову, изучить личность Миронова, его окружение, частную жизнь, положение на службе и прочее, словом, разработать его досконально. И третий вариант: нечто такое, о чем мы еще и не подозреваем, что находится за пределами нашего воображения. Надо искать любые следы. Поездную бригаду я опросил, работников ресторана тоже. В ресторане Миронов не появлялся, буфетчик говорит, что такой человек ничего не покупал. Значит, все произошло на пути между вагоном номер семь и рестораном. Мне переслали ваше свидетельство по поводу открытой двери, товарищ Леденев. Я его приобщил. Вот, пожалуй, все, чем я располагаю. Может быть, в Дресве нападу на что-нибудь. Кроме того, я поручил стажеру Воловику проверить пассажиров из седьмого, шестого и пятого вагонов. По приезде пройдемся широким бреднем, глядишь, чего и заловим...

— А что ты скажешь, Юрий Алексеевич?

— Что ж, капитан Китченко хорошо изложил суть дела, да и версии, предложенные им, любопытны. И с третьим вариантом неплохо придумано. Это значит, что он всегда готов допустить, что выбранная им версия несостоятельна. Только к первому варианту я добавил бы еще один мотив.

— Какой? — спросили одновременно Нефедов и Китченко.

— Месть.

— Но кто может так мстить Миронову? — сказал инспектор.

— Послушай, Иван Сергеевич, — решительно вмешался в разговор Леденев, — а что, если этим делом займусь и я? Не возражаешь?